46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский полк (до 8 февраля 1943 года — 588-й ночной легкобомбардировочный авиационный полк) – единственное в истории мировой авиации воинское подразделение, в составе которого воевали исключительно представительницы прекрасного пола. 

Сформирован он был в составе трех женских авиаполков под руководством Героя Советского Союза Марины Расковой в октябре 1941 года под номером 588 и до конца войны в его рядах воевали только женщины, в то время как два других авиаполка, сформированных в 1941 году на саратовской земле, 586-й истребительный и 587-й бомбардировочный, стали смешанными.

Поскольку история уникального подразделения началась на саратовской земле, в его составе было немало наших землячек. Как вспоминала штурман 46-го авиаполка Ольга Голубева-Терес, служить под руководством знаменитой Марины Расковой хотели очень многие.  Ей запомнился один из случаев на собеседовании:

«Расталкивая очередь, к двери, где сидела комиссия, пробиралась маленькая девчушка. О её миниатюрности можно было судить хотя бы по тому, что она носила обувь 33-го размера. Это была Лида Целовальникова, на тот момент только-только окончившая школу. Когда Марина Раскова спросила, что Лида умеет делать, та уверенно заявила, что научится всему чему надо, а пока попросилась в полк «хоть кем». И научилась. Была она старшиной в эскадрилье, а потом все-таки стала штурманом и закончила войну, имея за плечами 590 боевых вылетов. Многие саратовские девчата брались тогда за любое дело, только бы их взяли. Хоть кем! Аню Сергееву, Полину Петкилеву, Асю Пинчук, Валю Лучинкину и многих других зачислили вооруженцами. Многие из них потом стали летать штурманами. А вот Нина Худякова стала укладчицей парашютов», – писала Голубева-Терес в своей книге .

Обучение и слаживание коллектива проводилось в течение полугода  на базе Энгельсской военно-авиационной школы пилотов. Осваивали летчицы 588-го ночного легкого бомбардировочного авиаполка самолеты У-2. 

«Наш учебный самолет создавался не для военных действий. Деревянный биплан с двумя открытыми кабинами, расположенными одна за другой, и двойным управлением — для летчика и штурмана. Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от пуль, с маломощным мотором, который мог развивать максимальную скорость 120 км/час. На самолете не было бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскости самолета. Не было прицелов, мы создали их сами и назвали ППР (проще пареной репы). Количество бомбового груза менялось от 100 до 300 кг. В среднем мы брали 150–200 килограмм», - писала в книге «Нас называли ночными ведьмами. Так воевал женский 46-й гвардейский полк ночных бомбардировщиков» комсорг полка Ирина Ракобольская.



Воевать днем на таком самолете было невозможно: он представлял собой отличную мишень для вражеских средств ПВО. А вот ночью, как писала Ракобольская, малая скорость позволяла поражать цели в ближнем тылу противника с точностью, недоступной для других самолетов того времени.

«Однако — всегда есть свое «однако» — ночью без радио, без защиты и прикрытия, при полной маскировке на земле надо было точно выйти на цель и поразить ее; без приводных прожекторов найти свой аэродром, где посадочная полоса обозначалась чаще всего фонарями, открытыми лишь с одной стороны. Летчики говорили: «Надо сесть по папироске командира полка». Все эти трудности ночного вождения, да еще в плохую погоду, мы почувствовали в марте, когда уже готовились к вылету на фронт», -  выразила общее мнение комсорг полка. 

23 мая 1942-го года 588-й первым из трех женских авиаполков убыл в действующую армию и вошел в состав 218-й ночной бомбардировочной авиационной дивизии, воевавшей на Южном фронте. В авиагруппы входили 19 экипажей из 42 женщин-летчиков и 20 самолетов.

Основной задачей подразделения были бомбардировки позиций противника, разрушение коммуникаций и складов, а также психологическое давление на врага. Уникальная тактика полка включала ночные вылеты — благодаря тихому двигателю самолеты У-2 незаметно приближались к целям. Над целью и вовсе выключали моторы и бесшумно планировали. Звук планирующих У-2 гитлеровцы сравнивали с шуршанием ведьминой метлы и называли отважных летчиц «ночными ведьмами».  За ночь экипажи совершали до 10 вылетов, сбрасывая бомбы с высоты 300–500 метров. 



Первый боевой вылет в Сальских степях в составе 218-й ночной бомбардировочной авиадивизии 4-й воздушной армии состоялся в июне 1942 года. Тогда же полк понес первые потери:

«…В ночь на 9 июня женский полк принял боевое крещение. Провожать экипажи в полёт пришли командир дивизии Д. Д. Попов и комиссар А. С. Горбунов. На задание вылетали экипажи командира полка Е. Д. Бершанской, командиров эскадрилий С. Амосовой и Л. Ольховской. Им предстояло нанести бомбовый удар по живой силе противника в районе Снежного и Никифоровки. При подходе к цели вражеские зенитки обстреляли самолёт Бершанской. Маневрируя, она вышла к намеченному пункту и с высоты 600 метров сбросила бомбы. Её примеру последовал экипаж Амосовой. В это время зенитный огонь усилился. Несколько осколков угодило в машину Бершанской, но лётчица не растерялась и сумела вывести самолёт из-под обстрела. Так же поступила и Амосова. А вот третьему экипажу не повезло. Во время бомбежки Л. Ольховская и В. Тарасова получили тяжёлые ранения и в районе посёлка Красный Луч произвели вынужденную посадку. Там местные жители и похоронили отважных девушек…», – писал в своих мемуарах Герой Советского Союза, маршал авиации, командовавший в годы войны 4-й воздушной армией, Константин Андреевич Вершинин. 

До августа 1942 года полк сражался на реках Миус, Дон и в пригородах Ставрополя, затем была оборона   Владикавказа, участие в прорыве оборонительных линий противника на реке Терек.

Приказом НКО СССР № 64 от 8 февраля 1943 года, за мужество и героизм личного состава, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, полку было присвоено почётное звание «Гвардейский», он был преобразован в 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк. Некоторое время начальником штаба полка была Мария Фортус, затем — Ирина Ракобольская.

С марта по сентябрь 1943 года лётчицы полка участвовали в прорыве обороны «Голубой линии» на Таманском полуострове и освобождении Новороссийска.



Самой трагичной в истории полка стала ночь на 1 августа 1943 года, когда было потеряно сразу четыре самолёта. Немецкое командование, раздражённое постоянными ночными бомбёжками, перебросило на участок действий полка группу ночных истребителей. Это стало полной неожиданностью для советских лётчиц, которые не сразу поняли, почему бездействует вражеская зенитная артиллерия, но один за другим загораются самолёты. 

Когда пришло понимание, что против них выпустили ночные истребители Messerschmitt Bf.110, полёты были прекращены, но до этого немецкий лётчик Йозеф Коциок успел сжечь в воздухе вместе с экипажами три советских бомбардировщика, на которых не было парашютов. Ещё один бомбардировщик был потерян из-за огня зенитной артиллерии. В ту ночь погибли восемь девушек – четыре летчицы и четыре штурмана. 

С конца октября 1943-го девушки летали на Керчь, прикрывали высадку Керченско-Эльтигенского десанта. Десантники, зажатые немцами и с суши, и с моря, на узкой – до 2 км шириной и до 5 км длиной – полоске берега под огнем танков и быстроходных десантных барж (БДБ) вскоре оказались без боеприпасов и медикаментов, закончились продукты.


Только тихоходные низколетящие У-2 могли ночью при любой погоде доставить, почти бесшумно спланировать и точно сбросить груз в указанную точку. Вместо бомб крепили мешки с минами, гранатами, патронами, провиантом и лекарствами. И еще с письмами от родных и близких.  Снижаясь до 70–50 м, девушки кричали: «Полундра, лови картошку!» или «Пехота! Куда патроны?» Каждый такой рейс нес бойцам спасение, а девичьи голоса в темном ночном небе порой значили для десантников больше, чем гранаты и патроны.

Самолеты взлетали с интервалом в 5–8 минут. За это время машину успевали заправить бензином и загрузить бомбами или грузом. Затихал шум мотора последнего взлетевшего самолета, а через некоторое время вновь нарастал звук двигателя. Это возвращался экипаж, взлетевший первым. С захода солнца и до рассвета девушки не вылезали из кабин, бомбили цели и доставляли грузы. Под утро буквально засыпали в воздухе, а днем не могли полноценно выспаться: слепящий свет прожекторов, разрывы зениток стояли перед закрытыми глазами. 

Нелегкую боевую работу выполняли и девушки-вооруженцы. «Теперь-то наши вооруженцы наловчились: втроем за 2-5 минут снаряжают машину. А поначалу вчетвером брались за бомбу, пыхтели, стукались лбами, мешали друг другу, а она ни с места, проклятая. Тяжелая эта работа. Подвесят бомбы на один самолет, рулит второй, а там третий... пятый... Карусель из рулящих самолетов не останавливалась до самого утра. А после дождей, в распутицу, когда полуторки буксовали и не могли подъехать к самолетам, девчонки сами тащили бомбы, ругая проклятую грязь или молча, стиснув зубы. Под плоскостью они быстро подхватывали бомбу на колено, а потом рывком подвешивали. В любую погоду — без рукавиц, потому что так сподручнее. Война не делала скидок на слабость женского пола. А каждая бомба громила врага, приближая победу», – вспоминала Ольга Голубева-Терес. 

За бои над Керчью и Феодосией полк был награжден орденом Красного Знамени, стал Краснознаменным.


Когда Керчь уже была взята, к девушкам в полк заехал старшина из числа десантников, которым летчицы доставляли грузы, и поинтересовался: «Это кто же нам с неба «Полундра, лови картошку» кричал? Картошку прям в котел сбросила, вот это снайпер!». Как выяснилось, снайперский бросок тогда совершил экипаж Евгении Жигуленко и штурмана Мери Адвидзба.

Отступая  с Керченского полуострова, враг спешил укрыться в севастопольской крепости. Отступление было больше похоже на бегство. В задачу полка легких ночных бомбардировщиков  входило максимально освещать пути отхода немецких частей. Только за одну ночь девушки сбросили 650 светящих (осветительных) авиабомб (САБ). Теперь штурмовики и бомбардировщики могли вести огонь по отступающему противнику не только днем, но и ночью.

С 27 апреля по 13 мая 1944 года полк базировался в совхозе «Чеботарский». Летали на Севастополь. Бомбили в основном аэродромы. Город был плотно прикрыт зенитной артиллерией, только прожекторов летчицы насчитали более 50. Девушки, уже имевшие немалый боевой опыт, вспоминали: 

Надежда Попова: «Кто не летал на Севастополь, тот не представляет, каким может быть заградительный огонь!»

Евдокия Пасько: «Ничего страшнее полетов на Севастополь не было». 

Раиса Аронова: «ПВО противника была настолько сильной, что наши летчицы говорили: «Севастополь – это Керчь в квадрате».

«Тем замечательнее, что в этих полетах мы не имели потерь!» – радовалась комполка Евдокия Бершанская.

Сразу после освобождения Крыма полк вернулся в свою 4-ю воздушную армию в составе 2-го Белорусского фронта, перелетев через всю Украину в Белоруссию, где летом 1944 года начиналось мощное наступление наших войск (операция «Багратион»).

Смоленск уже был освобожден, бои шли в районе Могилева. Летать предстояло в новых условиях – над однообразной лесной, заболоченной равнинной местностью, без ясно видимых ориентиров, со множеством мелких озер и речушек. Погоды не было, шли дожди, самолеты не летали.


Девушки изучали карты и поголовно «заболели» вышиванием. Доставали разноцветные нитки. Красными вышивали маки, а красивые голубые незабудочки получались, если распустить голубые трикотажные кальсоны и вышивать цветочки на тонких летних портянках. Вышивали котят, зайчат, собачек. Из всего этого делали салфеточки, занавесочки, наволочки. Закрывали чемоданы, тумбочки, ящики из-под бомб. По сути, оставались обычными девчонками... 

Вскоре минская группировка немцев была окружена, передовые части ушли вперед, а немцы разбрелись по лесам и болотам в нашем тылу, большими соединениями и маленькими группами, сдавались в плен или нападали на наши гарнизоны. Девушки не отходили от своих самолетов, спали по очереди. Приходилось все время быть начеку. 

В конце лета 1944 года, уже на территории Польши, на самолеты стали устанавливать пулеметы позади штурмана, и девушки стали летать с парашютами. Экипажи делали по 16 вылетов за ночь. Было сброшено 60 тонн бомб. Работало всего 15 вооруженцев, по четыре тонны бомб на девушку. Зимой 1945-го сражались уже на территории Восточной Пруссии. 

«С приходом весны столкнулись еще с одной проблемой. От нас требовали полетов, наземникам нужна была активная поддержка, а мы не могли взлететь: почву развезло от дождей, колеса самолетов увязали в грязи, машины с бензином и бомбами не могли подойти к взлетной полосе... И тогда Бершанская предложила батальону аэродромного обслуживания построить деревянную полосу. 

Были разобраны сараи и заборы и положен первый деревянный настил метров 30 шириной и порядка 200 метров длиной. А впоследствии строили площадки и длиннее. Полеты проводились так: стоит в грязи самолет, потом слышна команда «раз-два, взяли» — и машину вытаскивают на доски. Потом идут девушки с ведрами и заливают в баки бензин, тащат на руках бомбы, подвешивают. Потом, перекрестясь, техники держат самолет за плоскости, чтобы мотор набрал больше оборотов на месте и меньше был взлетный пробег, затем команда «отпускай», техники разбегаются — и машина «как ведьма на помеле» взмывает в воздух. 

После посадки она снова скатывалась на поле, ее вытаскивали на полосу, и начиналось все сначала. Адская была работа! С таких деревянных полос полк совершил более трех с половиной тысяч вылетов. Первую полосу построили около Грауденца в Восточной Пруссии, строили их и дальше, вплоть до Данцига», – вспоминала Ирина Ракобольская.


Завершился боевой путь 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного Таманского Краснознамённого и ордена Суворова полка на территории Германии. В ночь с 4 на 5 мая 1945 года девушки бомбили скопление противника в районе немецкой военно-морской базы Свинемюнде на берегу Балтийского моря, а уже днем наши войска с боями овладели городом. 

Следующие три ночи полк не летал. Погода испортилась, видимость была плохая, сплошной туман – муть, как говорили летчицы. А вечером 8 мая в полку узнали, что войне конец. Девушки смеялись и плакали, целовались и танцевали, палили из своих пистолетов ТТ. Начиналась совсем другая, мирная жизнь. Война научила их ценить жизнь, доброту и дружбу, верить в то, что женщина в этой жизни может все. Долго еще девушкам будет сниться ночное небо, слепящие лучи прожекторов, разрывы зенитных снарядов, а внизу – догорающие кострами самолеты боевых подруг...

За три года боев полк сделал около 24 тысяч боевых вылетов, сбросил на врага около 3 миллионов килограмм бомб. Причем боевой вылет это не просто «взлет-полет-посадка». Вылет считался боевым, если была выполнена конкретная боевая задача, указанная в полетном задании, а результаты подтверждены данными объективного наземного и воздушного контроля.

Во время Великой Отечественной войны к званию Героя Советского Союза можно было представлять летчика или штурмана, сделавшего на У-2 (По-2) 500 и более ночных боевых вылетов. В женском авиаполку подняли планку еще выше. К званию Героя стали представлять только тех, кто сделал 600 и более боевых вылетов. Всего 59 пилотов, летавших на У-2 в годы Великой Отечественной войны, удостоились звания Героя Советского Союза, из них 23 девушки 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка. В их числе – наша землячка, Аронова Раиса Ермолаевна.



Она родилась 10 февраля 1920 года в Саратове в семье рабочего - железнодорожника. Окончила среднюю школу №95, аэроклуб, два курса Саратовского института механизации сельского хозяйства имени М. И. Калинина. В 1940 году перевелась в Московский авиационный институт.

В действующей армии в составе легендарного полка ночных бомбардировщиков с мая 1942 года. Была штурманом, затем лётчиком этого подразделения. Боевые вылеты нашей землячки отличались  высоким воинским мастерством, мужеством и бесстрашием.

Яркое тому подтверждение – боевой вылет 23 марта 1943 года. В ту ночь авиаполк, в котором сражалась Аронова, бомбил врага на «Голубой линии»  - сильно укрепленной полосе обороны противника, тянувшейся от Темрюка до Новороссийска. Несмотря на плохую видимость, летчицы работали всю ночь.

Экипаж Пискаревой – Ароновой должен был уничтожить мощный вражеский прожектор, расположенный на окраине одного из населенных пунктов. Его яркие лучи ослепили летчика и штурмана, когда самолет лег на боевой курс. Почти одновременно начали бить зенитки, самолет получил несколько пробоин. Была ранена и Раиса Аронова, но поставленная задача по уничтожению прожектора была выполнена.

Экипажу самолета удалось выйти из зоны огня и посадить поврежденную машину на своем аэродроме. Аронову отправили в госпиталь, где извлекли из тела раненой 17 крупных осколков. Более мелкие врачи трогать не решились, Раиса Ермолаевна носила их в своем теле всю жизнь... А уже через два месяца после ранения летчица вернулась в полк и продолжала громить врага.

Всего на счету старшего лётчика 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка гвардии лейтенанта Р. Е. Ароновой более 940 успешных боевых вылетов. Звания Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая звезда» и ордена Ленина Аронова Раиса Ермолаевна удостоена 15 мая 1946 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами.

За боевые отличия также награждена двумя орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалями «3а оборону Кавказа» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.».

Высшей степени воинской доблести после войны были удостоены  еще три летчицы легендарного полка: две стали  Героями России и одна – Народным Героем Казахстана. Более 200 девушек полка были награждены орденами и медалями. 



Источники: 

1.Ракобольская И.В., Кравцова Н.Ф. Нас называли ночными ведьмами. Так воевал женский 46-й гвардейский полк ночных бомбардировщиков. — 2-е издание, дополненное. — М.: Издательство МГУ, 2005

2.Голубева-Терес О.Т. Страницы из лётной книжки. — Воениздат. — М., 1988

3.Вершинин К.А. Четвертая воздушная. — М.: Воениздат, 1975.

4.Медведев В.А. Как «ночные ведьмы» немцам ад устроили. Интернет-газета «Войны и конфликты» от 27.04.2018